Духовная экология Земля - живое существо



1. Радиоактивный джин
2. Космическое животное
3. Вселенная
4. Роль человека
5. Глобальный мозг
6. Космический вирус
7. Закат эпохи млекопитающих
8. Познав себя - познаешь Вселенную
9. Раковая опухоль
10. Во что верить?
11. Жизнь происходит из жизни
12. Виды жизни
13. Ритмы жизни
14. Жидкость, пригодная для жизни
15. В погоне за золотой кометой
16. Луна
17. Что говорит о Луне интернет
18. Дискуссия
19. Грань между живой и неживой материей
20. Бактерии экстремофилы
21. Личность планеты
22. Где дипломаты с других планет?
23. День рождения
24. Бог
25. Причём здесь экология
26. Уровни мироздания
27. Живое нельзя резать на куски
28. Окружающая среда
29. Рост планеты
30. Тонкий и надземный миры
31. Борьба идеологий
32. Инопланетяне нас игнорируют
33. Экзамен перед Богом
Заключение

Приложения:

1. Отклики читателей
2. Глубинная экология
3. Совет живых существ
4. Сказка - ложь, да в ней намёк - добрым молодцам урок
5. Потребители - главная угроза экологии
6. Уроки реинкарнации
Контакты



ГлавнаяСреди природы Монголии ⇒ От Улясутая на север к русской границе

От Улясутая на север к русской границе

За горами, за десятком перевалов, среди лиственничных золотых лесов плещется лазоревая синь Косогола. Там, на южном берегу, — последний крупный монгольский поселок — Хатхыл, а на северном, болотистом, мокром бугре — пограничный, порубленный столб. За столбом — те же горы, тот же лес, те же белые снега по хребтам, но уже видится в них свое, родное, знакомое: это наши русские края — Тункинские Гольцы, Китойские Гольцы и верховья реки Иркута. От Улясутая до Хатхыла по карте километров четыреста с лишком, но дороги совсем не меряны, и машина, новенький сильный «Бюик», забирает увеличенный запас горючего. Рыжий, веснушчатый, румяный шофер тоже «запасается». Уж третий или четвертый раз хозяйк'а столовой наполняет тарелку бараниной, уже много раз доливался осушенный стаканчик, а шофер лишь становится румяней, разговорчивей и все просит «прибавочки». Он рассказывает нам, подмигивая и размахивая стаканчиком, о работе «монголеров», о зимней стуже и буранах, о крутизне чудовищных горных спусков, где за машиной на веревках волочат сучковатое дерево в помощь бессильным тормозам. Однажды он сжег свою гимнастерку, окунув ее в смазочное масло, чтобы разогреть мотор после долго свирепствовавшего бурана; в другой раз, оставшись без бензина, несколько дней ожидал на дороге, прежде чем появилась выручившая его машина.

Тот, кто пишет приключенческие романы, нашел бы немало сюжетов у монголеров — водителей машин по Центральной Азии. Сотни и тысячи миль, имена городов, рек и монастырей от Маньчжурии, Читы и китайского побережья до Тувы и Джунгарии пестреют в их рассказах. Их машины разгоняют стада антилоп, от которых целые степи кажутся бегущими и колышущимися; они прокладывают рубчатые следы колес на дресвяной почве пустынь, до сих пор не видавших путешественников. Дни их отдыха так же необычайны, как недели работы среди пустынь, где пасутся одни куланы, а караваны с чаем шествуют долгие месяцы. Набрать в автомобиль веселую компанию и ринуться вниз через камни по головокружительному склону, забраться с машиной на неприступный гребень или, подняв на домкратах нависшую скалу, так сбросить ее в пропасть, чтобы окрестные монголы с полгода вспоминали о землетрясении, — вот любимые забавы шоферов. Обо многом, столь же примечательном, мы узнаем за обедом, а потом, провожаемые добрыми напутствиями русских (их в Улясутае не много, и мы со всеми успели познакомиться), трогаемся к окраине города.

Опять запевает мотор, а легкий запах бензина, пыли и степи уже слегка опьяняет волнующими путевыми предчувствиями.

Мимо серых стен разрушенной крепости, мимо кустарников по долине, где над мертвым яком столпились грифы, мы мчимся в горы по широкому торговому тракту. Встречные обозы яков, везущих в город дрова на зиму, быстро исчезают из глаз, вслед за тем безлюдные склоны, каменистые ущелья — знакомые картины нетронутой горной страны — обступают нас со всех сторон. Шофер и владелец машины решают ехать кратчайшей дорогой через Дзагыстай-дабан, которая уходит в мокрую балку со множеством скал и грудами валунов. Автомобиль гнет на них, кидает из стороны в сторону, перегибает, трясет, словно в судорогах. Больно смотреть на него, до краев загруженного багажом, терпеливо взбирающегося все выше и выше через скользкие камни и плиты, через грязь, топкие лужайки и воду. Кажется, должны бы лопнуть рессоры, порваться покрышки камер, темную резину которых яростно гложут острые зубья камней. Но нет, автомобиль выходит из ущелья невредимым и весело рокочет, выбравшись на подъем к перевалу.

Подъем высок и тянется влажными лугами, перебегая ;с косогора на косогор. Луга покрыты снегом; темными полями раскидались по нему чащи низкорослых ивок, еле видны округлые осоковые кочки. Правее, у гребня, к багрово рдеющему закатному небу тянутся искривленные, изогнутые тела и черные ветви лиственниц, заломленные, как горестные руки. Хвоя уже осыпалась, и уродливые очертания стволов, поломанных, истерзанных холодными ветрами, скосившихся на одну сторону, местами бессильно припавших к земле, рисуются на тусклой сини снега и тлеющем багрянце неба во всей своей неприглядной наготе. Безжизненно и тихо. Одинокая пустельга, круто свесив голову и трепеща крыльями, остановилась в воздухе, высматривая среди кочек полевку Брандта; черные вороны молча летят на ночевку. Снег, запорошивший и сгладивший все неровности, лишь кое-где отмечен следами. Днем кормились здесь эверсманновы суслики (они поздно залегают в спячку), и следы их, так похожие на беличьи, тянутся от норы к норе. Даурские сеноставки крупными пугливыми прыжками перебегали дорогу; они и сейчас попискивают где-то, испуганные гудком машины: шофер вызывает на помощь пассажиров, успевших уйти вперед.

Черная, жирная, не замерзшая еще почва легко продавливается, машина скользит на косогорах; ее заносит, колеса буксуют на снегу. Мы пробуем помочь делу, подталкивая автомобиль сзади, подкладываем камни под рабочие колеса, расчищаем впереди снег, срываем верхний неплотный слой земли — все мало улучшает положение. Подъем приходится брать шаг за шагом, до конца напрягая силы машины и людей. Комья снега, желтого от примеси грязи и вялого сока трав, летят нам в лицо, мотор взвывает, беснуется, гудит, дюйм за дюймом отвоевывая пространство. Однако самое трудное место впереди — небольшой и крутой взлобок. Здесь шофер предлагает разостлать вдоль дороги брезенты и промасленные клеенки, которыми был укрыт багаж. Ткани, вмятые в снег и в грязь, дымятся под натиском колес, машина вздрагивает, стонет, но упрямо ползет вперед. Лязганье лопаты о камни, гул мотора, дружные крики людей сливаются в один звук напряжения и усилий. Он совсем одинок среди тишины и покоя хмуро темнеющих гор. Низкие зимние облака стали уже сумрачно-синими и полоска заката слабым желтым лучом догорела за гребнями, а мы только что выбрались к пологой части подъема.

Вскоре вовсе стемнело; мы зажигаем свет, яркая, нежно-оранжевая дорога бежит и скачет по склонам впереди машины. Следы яков, все ямки и рытвины загораются на ней светлым розовым жемчугом, из сумрака выплывают глыбы камня, похожие на спящих медведей. Косо вверх по изрезанному скату, мягко прыгая на податливых кочках, ближе и ближе к перевалу несется острый луч света. На камнях черного незамерзшего ручейка мы спугиваем рогатого жаворонка, и он кружится в огне фонарей, растерянный и сонный, чтобы через мгновение затеряться в окружающей полумгле.

Вскоре за ручейком дорога раздваивается. Мы сворачиваем влево и тотчас основательно увязаем в болоте. Здесь приходится ночевать. Расчищаем снег, ставим палатку, ярко пылает костер из только что найденного обрубка лиственницы. Вскоре лагерь спит, как окрестные склоны.

Воспользоваться услугой трезвый водитель в Москве вы можете если закажете ее в ООО "Глобус".



© 2004-2012 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.duhzemli.ru обязательна!

Rambler's Top100