Духовная экология Земля - живое существо



1. Радиоактивный джин
2. Космическое животное
3. Вселенная
4. Роль человека
5. Глобальный мозг
6. Космический вирус
7. Закат эпохи млекопитающих
8. Познав себя - познаешь Вселенную
9. Раковая опухоль
10. Во что верить?
11. Жизнь происходит из жизни
12. Виды жизни
13. Ритмы жизни
14. Жидкость, пригодная для жизни
15. В погоне за золотой кометой
16. Луна
17. Что говорит о Луне интернет
18. Дискуссия
19. Грань между живой и неживой материей
20. Бактерии экстремофилы
21. Личность планеты
22. Где дипломаты с других планет?
23. День рождения
24. Бог
25. Причём здесь экология
26. Уровни мироздания
27. Живое нельзя резать на куски
28. Окружающая среда
29. Рост планеты
30. Тонкий и надземный миры
31. Борьба идеологий
32. Инопланетяне нас игнорируют
33. Экзамен перед Богом
Заключение

Приложения:

1. Отклики читателей
2. Глубинная экология
3. Совет живых существ
4. Сказка - ложь, да в ней намёк - добрым молодцам урок
5. Потребители - главная угроза экологии
6. Уроки реинкарнации
Контакты



Норы в долине

Еще дальше по долине, где то и дело встречаются широкие открытые лужи, мы приносим испуг в семьи красных уток. Птица эта известная у нас на юге под именем огаря, а у сибиряков — турпана, считается монголами священной. Недаром, говорят они, огарь носит желтоваторыжее оперение, сходное окраской с желтыми костюмами монахов-лам. В расщелинах скал, в старых тарбаганьих и лисьих норах выводит эта утка птенцов. Дюжина, а иногда и больше, покрытых черноватым и белым пухом утят отправляется потом с матерью и отцом до ближайшего водоема . Должно быть для развлечения, за одной такой переселявшейся семьей наш шофер направил машину. Утята с писком рассыпались кто куда мог, а старики с заунывными криками вроде «ооонгоооонг» носились около, садились на землю, летели к воде и снова возвращались. На лету они были больше похожи на гусей, чем на уток, и издали казались почти белыми. На распущенном крыле огаря чисто белые второстепенные маховые перья образуют большое светлое пятно.

Чем дальше остается Улан-Батор, чем глубже на юго-запад уводят нас река и дорога, тем богаче жизнью становится страна. Я вижу, что на песчаных буграх с караганой все изрыто мелкими ходами и норами зверьков. По долинам то и дело перебегают дорогу серые даурские сеноставки. Коротконогие, куцые («охотоно» зовут их монголы, что означает куцый), с туго набитым брюшком, они имеют необычайно растерянный вид. Округлые уши по-заячьи заложены на спину, черные глазки полны страха, лапки работают, что есть сил, но машина уже далеко, когда они доносят зверька до спасительной норы. Из-под кустов выскакивает толай — легкий и верткий степной заяц, лисица мелькает за камнями, какие-то полевки и как будто хомячки мечутся и бросаются под машину в свои осыпающиеся норы, сделанные прямо на дороге. Здесь и хищников стало заметно больше. На буграх и кочках сидят светлобрюхие пустынные канюки и луни. Уже близкое к закату солнце прячется за облака и бросает на них алые блики; оно делает бронзовыми сутулые спины тяжелых степных орлов. Хищники подпускают нас близко; они сыты, спокойны, зобы их туго набиты мясом грызунов, густо населяющих эти степи.

Вечер гонится за нами с востока; он настигает нас, темный и хмурый. Временами начинают бить встречные мелкие, как бисер, капли дождя, из-за черных низких хребтов вылезают и дыбятся тяжелые тучи. Тола сумрачней стала плести водяные узоры, по широкой долине низко стелется дым от приземистых и черных юрт. Около этой кочевки остановимся на ночь; сто двадцать километров позади — для первого дня хорошо.

Онемели ноги, руки от неловкого сидения; все мы не спрыгиваем с машины, а сваливаемся, как тяжелые кули. Но весело под лай собак, окруживших нас тесным кольцом, срывать веревки, тащить с автомобиля брезенты, выволакивать мешки и палатку, готовиться к ночи, к дождю. Палатка ставится сегодня в первый раз — момент значительный, даже не лишенный торжественности. Стучат стыкаемые складные стойки, лязгают железные колышки, врезаясь в гальку, натягиваются веревки, и скоро порывистый ветер полощет в темноте широкими полами белого легкого домика. А там уж развернулся брезентовый пол, появился стол из ящика, сгрудились в изголовье постели. И когда шофер, под общий возглас одобрения, бросает туда голубой веселый луч автомобильного прожектора, под трепещущей кровлей становится не только уютно, но даже как будто тепло.

Пока мы занимаемся дневниками, чайник отправляется на огонь в соседнюю юрту и возвращается оттуда закопченным первым лагерным дымом. Его сопровождает целое монгольское семейство, которое располагается полукругом на земле у входа в палатку, так как у нас слишком тесно...

Вскоре монголы один за другим убегают в юрту сушиться. Мы укладываемся, прожектор тухнет, в темноте слышны лишь шорохи погоды да затихающий лай собак. Дождь рокочет по стенке всего в нескольких сантиметрах от уха. Странно слышать так близко дробный стук его капель и не ощущать их ударов. Темнота у палатки вся наполнена собаками. Они чавкают, грызутся, дерутся. Уже сквозь сон чувствую, что одна роется около меня; я сую ей через полотнище палатки кулаком в бок и, удовлетворенный, засыпаю.



© 2004-2012 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.duhzemli.ru обязательна!

Rambler's Top100